Матфея (26:36−46)
Никто не может приступить к описанию Гефсиманского сада, не осознавая, что идет по святой земле. Всякий, кто пытается прокомментировать эти стихи, ощущает чувство благоговейного страха и сдержанности. Как писал Гай Кинг, «возвышенный характер происходившего здесь заставляет устрашиться, дабы прикосновением не испортить его каким-то образом».
26:36−38 Войдя в Гефсиманию (означает «оливковый чан», или «оливковый пресс»), Иисус велел ученикам, восьми из одиннадцати, посидеть и подождать Его, потом взял Петра и обоих сыновей Зеведеевых и углубился в сад. Можно ли из этого предположить, что разные ученики имеют разные способности к тому, чтобы оказать сочувствие Спасителю в Его агонии? Он начал скорбеть и тосковать. Он откровенно признался Петру, Иакову и Иоанну в том, что Его душа скорбит смертельно. Это была внезапная перемена состояния Его святой души, так как Он предвидел, что станет жертвой за грех ради нас. Мы, грешники, не можем себе даже представить, что значило для Него, безгрешного, сделаться грехом ради нас (2Кор 5:21).
26:39 Неудивительно, что Он оставил этих троих и отошел далее в сад. Никто больше не мог разделить Его страдание или помолиться Его молитвой: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша эта; впрочем не как Я хочу, но как Ты». Для того, чтобы мы не подумали, будто эта молитва выражает отказ или желание вернуться назад, вспомним Его слова у Иоанна (12:27−28): «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего? (В синодальном переводе здесь стоит восклицательный знак.) Но на этот час Я и пришел. Отче! прославь имя Твое». Следовательно, молясь, чтобы чаша эта миновала Его, Он не просил избавить Его от креста. Именно для этого Он и пришел в мир! Его молитва была поучительной, то есть она предназначалась не для того, чтобы получить ответ, но чтобы преподать нам урок. Другими словами, Иисус говорил: «Отче Мой! Если есть какой-либо иной путь, позволяющий этим безбожным грешникам обрести спасение, кроме Моего пути на крест, открой этот путь сейчас же! Но при всем этом Я хочу, чтобы Ты знал: Я не желаю ничего противного воле Твоей».
Какой же был ответ? Ответа не было никакого, Небеса молчали. Из этого красноречивого молчания мы знаем: для того, чтобы оправдать виновных грешников, у Бога не было иного пути, как только Христу, безгрешному Спасителю, умереть как нашему Заместителю.
26:40−41 Вернувшись к ученикам, Он нашел их спящими. Их дух был бодр, плоть же была немощна. Мы не осмелимся обвинять их, если подумаем о своей молитвенной жизни. Мы спим лучше, чем молимся; наши мысли рассеянны, тогда как они должны быть бодрствующими. Как часто Господу приходится говорить нам, как Петру: «…не могли вы один час бодрствовать со Мною? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение».
26:42 Еще, отошед в другой раз, Он молился, выражая Свою покорность воле Отца. Он готов пить чашу страданий и смерти до краев.
Он был вынужденно одинок в Своей молитвенной жизни. Он учил учеников молиться, и Он молился в их присутствии, но Он никогда не молился с ними. Уникальность Его Личности и Его служения исключала участие других в Его молитвенной жизни.
26:43−45 Когда Он пришел к ученикам во второй раз, они опять спали.
Так же и в третий раз: Он молился, они спали. Вот тогда-то Он и сказал им: «Вы все еще спите и почиваете? вот, приблизился час, и Сын Человеческий предается в руки грешников».
26:46 Возможность бодрствовать с Ним, когда Он бодрствовал, была упущена. Шаги предающего уже были слышны. Иисус сказал: «Встаньте, пойдем» — не отступать, а навстречу врагу.
Прежде чем мы покинем сад, давайте еще раз остановимся, чтобы услышать Его гор
От Матфея, 26 глава — Библия — Комментарии МакДональда: https://bible.by/mcdonald/40/26/
Views: 1